В тихом пригороде столичной Канберры живет Димитрий Николаевич Вуич, человек, занимающий особое место в русской общине Австралии. С 1988 года он является редактором и издателем журнала «Предтеченский листок», работал в Совете российских соотечественников Столичной территории, много лет является представителем Российского дворянского собрания в Австралии и Новой Зеландии.

Всегда обязателен, подтянут, аккуратен, вежлив, он никогда не повышает голос. За этой деликатной простотой чувствуется большая и достойная родословная. Этот скромный человек не любит много рассказывать о себе. Несколько лет подряд Владимир Кузьмин (редактор газеты «Единение») обращался к Димитрию Николаевичу с просьбой рассказать читателям «Единения» о своей интересной жизни. «Как-нибудь позже», — обычно говорил он, и все оттягивалось еще на год, до следующей встречи.

В прошлом году ему исполнилось 85, и на встрече в День России Димитрий Николаевич пригласил Владимира Кузьмина приехать к нему домой и согласился вспомнить прошедшие годы, которые разделились в его жизни на две больших главы — европейскую и австралийскую. Предлагаем вашему вниманию запись беседы В. Кузьмина с Дмитрием Николаевичем.

Вуич 01

На российской службе с 1752 года
В гостиной уютного дома на стенах портреты работы Николая Гущина, от которых невозможно оторвать взгляд. Одно время известный художник, картины которого приобретали музеи Парижа и Ниццы, жил на вилле семьи Вуичей в Монте-Карло, и картины — это память об этом периоде.

На одном из портретов — мальчик в матроске с игрушечными солдатиками, глаза которого напомнили мне моего собеседника, на другом портрет его матери. Жена Димитрия Николаевича, Анна, принесла нам чай с лимоном, и мы начали разговор, который длился около двух часов, что, впрочем, неудивительно, ведь он охватывал больше 250 лет нашей российской истории.

7-2

Василий Афанасьевич Вуич (1777 – 1836), Кавалер Ордена Святого Георгия 4 класса за боевые отличия. Прапрадед Д.Н.Вуича.

Родом Димитрий Николаевич из сербских дворян, которые находились на службе дочери Петра I, императрицы Елизаветы Петровны, с 1752 года. В дворянском роде Вуичей немало известных людей, тесно связанных с наиболее яркими страницами российской истории, есть среди них и генерал-лейтенант Н. В. Вуич, участник Отечественной войны 1812 года, чей портрет находится в Эрмитаже в галерее военных героев.

Отец Димитрия Николевича, участник Первой мировой и Гражданской войн, Николай Эммануилович, около 15 лет был руководителем канцелярии великого князя Владимира Кирилловича, получив наследственный графский титул.

7-1

Николай Эммануилович Вуич, февраль 1916 г., Петербург. Отец Д.Н.Вуича.

По женской линии Димитрий Николаевич происходит от знатного древнего русско-литовского княжеского рода. Его родная бабушка княжна Ольга Дмитриевна Друцкая-Соколинская ведет родословную еще от Рюрика.

— Мои предки были всегда близки к Российскому Императорскому Дому, — рассказывает Димитрий Николаевич. — До войны отец, Николай Эммануилович, поддерживал деловые контакты с великим князем Кириллом Владимировичем и его сыном Владимиром Кирилловичем.

7-5

Офицеры лейб-гвардии Уланского полка Её Величества на Волынском фронте Первой мировой войны зимой 1917 г. Ротмистр Николай Эммануилович Вуич (слева) и его брат полковник Георгий Эммануилович (чины при окончании

Когда отец в 1962 году закончил службу, он смог заняться полностью канцелярией Дома Романовых, которую он возглавлял до своей кончины в 1976 году. Можно сказать, что это происходило по семейной традиции: прапрадед Василий Афанасьевич Вуич, кавалер ордена Святого Георгия, герой воины против Наполеона, служил при трех Императорах, Павле I, Александре I, и Николае I.

А дед, Эммануил Иванович, прокурор Петербуржской Судебной палаты, директор Департамента полиции, сенатор, в эмиграции в двадцатых годах, состоял членом Государева Совещания при императоре в изгнании Кирилле Владимировиче (1924–1932).

Вуич 02

Эммануил Иванович Вуич, прокурор Одесской судебной палаты, 1902. Дед Д.Н.Вуича.

Монте-Карло и Рим
— А где Ваш отец жил и как оказался в эмиграции?
— Путь был такой же, как и у тысяч других офицеров Белой армии. Он и его брат были офицерами лейб-гвардии Уланского полка императрицы. Затем они воевали в Гражданскую войну и ушли из Крыма с Врангелем. Отец оказался в военном лагере на Галлиполи.

Потом уехал в Константинополь, затем отправился в Сербию, потому что мы сербского происхождения, и через несколько лет переселился во Францию. Работал в Париже. Вначале гвардейскому офицеру пришлось быть помощником в какой-то кондитерской. Он, смеясь, вспоминал, что одной из его первых обязанностей было подмести пол перед входом в кафе, до того, как придут первые покупатели. Как многие наши беженцы, попробовал стать таксистом. Но вскоре он перешел на работу в банк и сделал хорошую карьеру.

— С французским языком, видимо, проблем не было?
— У всех моих предков в семье — французский был второй язык c детства. Вскоре отца пригласили переселиться на юг Франции, точнее говоря в княжество Монако, на работу в местном банке в Монте-Карло. Здесь я и родился в 1929 году. В конце 1939 года, когда приблизилось начало войны, французы решили мобилизовать всех, кто жил постоянно во Франции, включая тех, которые были без подданства.

Отец должен был идти служить простым солдатом, а семью отправили бы в лагерь на это время. Отцу это не понравилось, и он решил вернуться в Сербию. За два дня до начала войны, предпоследним поездом в Италию, мы выехали.

Когда мы прибыли в Рим, то сербского посольства там уже не оказалось, и визу получить мы не смогли. Пришлось остаться в Риме, где мы получили разрешение на жительство на полгода. Когда первоначальная виза закончилась, власти предложили нам убраться из Италии. Если мы это не сделаем, то обещали, что они посадят всех в лагерь. В Риме в то время жил известный русский ученый, с которым считались местные власти, князь Жевахов.

У него были влиятельные знакомые в Министерстве внутренних дел. Князь встретил моего отца на улице, недалеко от этого министерства. Отец был в ужасном состоянии, и это, видимо, отражалось на его лице. Князь расспросил, в чем дело и пообещал помочь.

И действительно, нам вскоре выдали визу еще на один год, и в дальнейшем гуманно возобновляли её. Вскоре, по-моему, в 1943 году, отец получил хорошую работу при штаб-квартире в Риме Международного института Сельского хозяйства (Организация Лиги Наций), с дипломатическим статусом, что и спасло нас от всевозможных неприятностей ввиду оккупации в то время немецкими войсками Рима.

А несколько лет спустя, его пригласили на ответственную должность в Люксембурге при судебной палате новосозданного Европейского Объединения угля и стали. Там он проработал несколько лет и ушел в отставку в почетном директорском звании.

Вскоре он смог полностью посвятить себя работе начальника канцелярии Императорского Дома. На этой должности он проработал до декабря 1976 года, когда был сбит автомобилем, переходя улицу в Брюсселе. Его не удалось спасти и после недели тяжких страданий он мирно отошел ко Господу.

7-9

Герб рода Вуичей

Отпевание было совершено его племянником, протоиереем Димитрием Хвостовым, в знаменитом брюссельском православном храме святого праведного Иова Многострадального, а погребение на русском кладбище в Риме. После кончины моего отца мне было предложено занять его место в канцелярии, но я не счел это возможным, считая, что я недостаточно подготовлен для такой ответственной должности в пользу Государева Дела. Вскоре работу руководителя канцелярии стал подобающе исполнять русский эмигрант в Англии, сын знаменитого российского художника И. Я. Билибина.

— Давайте теперь вернемся к тому, как проходила Ваша жизнь.
— Я родился в Монте-Карло, а точнее в небольшом городке Босолей (Beausoleil) с французской стороны. Через дом, где я родился, проходила граница между Францией и Княжеством Монако. Первые 10 лет я прожил во Франции. А затем в Италии, куда приехал почти без знания итальянского языка. Но уже почти через год учебы в местной школе, я чудесным образом получил первый приз на весь город, среди школьников моего возраста, за сочинение на итальянском языке.

У меня сохранился этот диплом, с фашистскими знаками. Ведь в Италии в то время был режим Муссолини. В детстве языки учатся быстро, но могу сказать и то, что в моем роде гены на знание языков срабатывают весьма эффектно. Я лично владею в совершенстве французским, итальянским, английским и русским языком, и довольно хорошо могу, при надобности, пользоваться и испанским, и немецким. А мой отец очень хорошо справлялся с десятком европейских языков. И теперь, в моей семье, все владеют несколькими языками.

7-6

Портрет Ольги Вуич, матери Д.Н.Вуича. Художник Н.М.Гущин.

— Как жилось при Муссолини русским в Риме?
— Нам, иммигрантам, жилось неплохо, кроме начального эпизода, когда отца и всю семью хотели упечь в лагерь. Местные русские, которые жили в Риме, не имели никаких особенных проблем с властями, даже во время войны.

Нужно отметить, что итальянцы вообще очень хорошо относятся к русским. После войны я познакомился с полковником Дзиджиотти, ветераном Второй мировой, просидевший восемь лет военнопленным в СССР, и получивший высшую итальянскую военную награду, золотую медаль «За храбрость». Он, несмотря на всё, очень полюбил русских и часто появлялся в русской общине Рима. Один мой сослуживец, бывший итальянский военнослужащий, был во время войны в районе Донецка, и также от него я слышал только положительные отзывы о русском населении.

Меня интересовало, не был ли он в том месте, где когда-то было родовое имение моих предков в Мануйловке (ныне Зоринск). Но, он смог мне только подтвердить, что в этом районе, после ожесточенных битв, было очень много разрушений, и вряд ли усадьба сохранилась.

Бомбы взрывались неподалеку
— Какой Вам запомнилась война?
— Во время войны Рим был под сильными американскими и английскими бомбардировками. Мы мальчишки забирались на крышу дома и видели, как у бомбардировщиков открывались люки, и множество бомб со свистом летели над нашей крышей и взрывались за какой-то километр от нас. Это не один раз происходило!

В то время Рим был занят немцами. В один из дней самолеты союзников разбомбили недалеко от нас целый квартал — железнодорожную станцию, госпиталь, здания университета, в целом погибло несколько тысяч человек мирного населения. Ночью во время бомбежек приходилось вставать и идти в укрытие в подвале. Был под обстрелами, видел, как арестовывали на улицах, к сожалению, видел много убитых. На моих глазах, после ухода немцев, раскапывали расстрелянных нацистами партизан.

И вспоминаю, что последние два года оккупации, мы постоянно голодали. В день нам выдавали 200–250 грамм хлеба. Мизерный кусочек мяса пару раз в месяц. Часами стоял в очереди на улице перед соседним монастырем, чтобы получить миску какой-то каши.

Помню, на главной улице недалеко от нашего дома, стояли два немецких танка. Родителям по карточке выдавали папиросы. Поскольку дома никто не курил, я менял у немцев эти папиросы на буханку черного хлеба, сыр и консервы. Болтая с немцами, я узнавал у них, где стоят американцы и какую-то общую информацию о фронте. А затем рассказывал об этом дома.

Как-то наша соседка милейшая пожилая графиня Ирина Илларионовна Шереметева, разговаривая с кем-то в русской церкви — посоветовала: «Если вы хотите узнать, что происходит на фронте — спросите Диму», он все знает. Конечно, это было преувеличено, но звучит забавно. Как курьёз, вспоминаю, как один из немецких танкистов говорил мне: «Предупреди своих, сюда идут австралийцы, они страшно жестокие, ужасные».

Мне не могло тогда даже присниться, что в будущем я стану австралийским гражданином. Австралийских солдат мы вообще не видели, но американцы, англичане, французы, марокканцы, сенегальцы, индусы и поляки генерала Андерса, тысячами вошли в город!

33 года в ООН
— А как сложилась Ваша жизнь после войны?
— Когда я подрос, то устроился на работу репортером в крупную итальянскую вечернюю газету. По вечерам и ночам, разъезжал по госпиталям, полицейским участкам, чтобы узнавать, что за сутки случилось. К 5 утра мы, репортеры разных газет, собирались в кафе возле знаменитой Via Veneto, пили кофе и обменивались новостями. Мне было тогда 18–19 лет.

Затем мне предложили работу при представительстве в Италии Продовольственной и сельскохозяйственной организации Объединенных Наций (ФАО). Должность была очень скромная, но заработок был в 3–4 раза больше того, что я получал репортером. Думал, поработаю годик-другой, оказалось, что я остался при ООН на 33 года. Постепенно поднимался по карьерной лестнице, вскоре стал работать при администрации в отделе кадров.

Затем в начале 1960-х гг. была создана при системе ООН Всемирная продовольственная программа (World Food Program) со штаб-квартирой также в Риме. Я был одним из 12 первых её основателей в качестве младшего администратора. В наши дни, это стало одно из самых крупных отделений ООН, в котором работают около 12 тысячи служащих по всему миру. Несколько лет спустя, мне предложили перевод в Женеву, на службу при Управлении Верховного комиссара ООН по делам беженцев. Принимал меня на должность начальника отдела по набору штатов, директор администрации, Кофи Аннан, впоследствии Генеральный секретарь ООН.

Там проработал я три года, и, наконец, вернувшись в Рим, на 55-ом году жизни подал в досрочную отставку. Мой директор предлагал более высокий дипломатический пост, но я отказался. Он был удивлен, спросив «Что у меня нет амбиций?».

К этому времени я уже несколько раз побывал в Австралии и решил, что это отличное место для семьи и воспитания детей. Почти треть моей жизни прошла при разных учреждениях Организации Объединенных Наций. Судьба ко мне была благосклонна. Многому научился, многое увидел в мире и понял в течение многократных командировок и личных путешествиях по Европе, Азии, Северной Африки, США и, конечно, России.

Общение с разными народностями, культурами глубоко запечатлелись и обогатили мое сознание. Считаю себя, счастливым во всех отношениях, и благодарю Господа Бога за мою судьбу. Семья у меня прекрасная и во всем меня поддерживает.

Русские в Италии
— Прежде чем мы перейдем к австралийскому периоду, не могли бы вспомнить, с кем из русских семей Вы встречались и поддерживали отношения во время жизни в Италии?
— Много русских было в Риме, Флоренции и на севере страны, в Мерано, в Альпах, до сих пор там существует русская Православная церковь.

В Риме жила высшая русская аристократия, известные фамилии — Волконские, Оболенские, Щербатовы, Голицыны, фон Ферзены, князья Романовы и Романовские, Сталь фон Гольштейн, и многие другие. Со многими приходилось встречаться. Дружеские отношения сложились с Шереметьевыми и Орловыми-Денисовыми.

7-4

Великий князь Владимир Кириллович Романов (второй слева) вместе с группой русских монархистов в Риме. Третий слева – Дмитрий Вуич, крайний справа – Владимир Алексеевич Буцкой.

Моя мать тяжело заболела в конце войны и лежала в госпитале. Отец часто навещал её и просил соседей по дому присмотреть за мной, еще подростком. А мы жили в доме, где несколько квартир были арендованы итальянским королевским домом для своих русских родственников. Ведь, итальянская королева Елена была дочерью короля Черногории.

А её сестра Милица была супругой великого князя Петра Николаевича и жила в этом доме с сыном, князем Романом Петровичем. У него также было два сына Николай Романович и Димитрий Романович. Я неоднократно ужинал с великой княгиней Милицией Николаевной, играл с ней в детские карты. Все они отнеслись ко мне очень хорошо. И мне после этого было неприятно и трудно, когда в семье Романовых возникли трения о том, кого считать главой Императорской Семьи. Наша семья всегда поддерживала Кирилловичей.

— Ваша связь с семьей Романовых продолжалась и после смерти отца?
— Да, и до сего дня. Пока был жив великий князь Владимир Кириллович (он скончался в 1992 году), мы находились в постоянном контакте, и я даже смог в какой-то степени участвовать в некоторых моментах организации его первого визита в Россию.

С великой княгиней Леонидой Георгиевной, обладавшей, между прочим, замечательным чувством юмора, я имел частые телефонные разговоры по поводу разных дел касающиеся Императорского Дома. С нынешней Главой Императорского Дома, великой княгиней Марией Владимировной, моя семья и я имеем самые добрые верноподданнические отношения.

Как Вам известно, по случаю Её визита в Австралию в сентябре 2007 года, мы с ней провели в Канберре целых два дня. А встречались мы неоднократно в Европе и даже в России.

— На каком языке Вы говорили с великим князем и его супругой?
— По-русски, конечно, и они прекрасно говорили по-русски. Даже в корреспонденции, когда я пропускал запятые, Леонида Георгиевна всегда меня поправляла. А Марию Владимировну я знаю еще маленькой девочкой. Первый раз я видел её в Риме, когда ей было пять лет. Я помогал тогда великому князю во время его визита.

— Расскажите о русской церкви в Риме.
— Русская православная церковь в Риме существовала еще при императорской России, с начала 19 века. Только месторасположение храма менялось. В начале прошлого века княгиня Чернышева завещала свое здание Русской церкви. Там была устроена церковь Святого Николая, которую я посещал, когда жил в Риме.

Здание расположено в центре города, недалеко от центрального вокзала и сохранилось до наших дней на том же месте. К сожалению, наша зарубежная церковь не сумела сохранить её, не было подходящих священников. В конце 1980-х настоятелем стал приехавший из Парижа о. Михаил Осоргин, при котором Свято-Николаевский приход перешел под омофор Московской Патриархии.

— Много ли людей приходили в этот храм в те времена?
— По воскресеньям, храм был всегда набит людьми. Было немало молодых людей, многие из них учились в университете. Среди них были, и русские, и украинцы, и белорусы, и эфиопские копты. Сейчас в Риме построен еще один красивый храм, в резиденции посла России. Русское посольство имеет в Риме огромную территорию, лишь немногим уступающую по территории Ватикану.

Это поместье (площадью 33 гектара. Прим. ред.) до революции принадлежало российскому богачу князю Абамелек-Лазареву. После Второй мировой войны итальянское правительство передало эту виллу Советскому Союзу, и там совсем недавно построен прекрасный храм. У Ватикана, который располагается недалеко от этого места, было только одно требование — чтобы церковь не была выше собора Святого Петра. Русская церковь, конечно, значительно меньше главного храма Ватикана, но поскольку она находится на холме, администрация Ватикана была обеспокоена.

— Вы родились во Франции, жили во многих странах, сколько у Вас паспортов?
— Один, австралийский. В молодые годы у меня был беженский паспорт, когда работал в ООН — специальный паспорт, вроде дипломатического. Очень удобно было получать по нему визы.

Трехцветный российский флаг в Австралии
В Австралии Димитрий Николаевич живет с 1985 года. Находясь в отставке, он стал активно работать в русской общине, вошел в приходской совет канберрского православного храма, стал представителем Русской Православной общины при австралийской этнической организации, возглавляет представительство Российского дворянского собрания в Австралии и Новой Зеландии.

Однажды, в середине 1991 года, он познакомился на приеме в австралийском парламенте с советским послом, который пригласил его в посольство. Но Димитрий Николаевич, отказался со словами: «Не могу прийти, пока в посольстве висит красный флаг». Вскоре ситуация в России изменилась. «В канун праздника Рождества Христова 1992 года, моя жена сшила российский трехцветный флаг, и мы официально его передали на торжественной церемонии в резиденции посольства.

Настоятель нашего храма, о. Александр Морозов, освятил по старому обряду флаг, небольшой хор пропел молитву и флаг, на следующий день был поднят на флагштоке резиденции. И с тех пор у нас началась дружба с посольством»,- вспоминает Димитрий Николаевич.

7-8

Посол РФ В Австралии В.Н.Морозов и Д.Н.Вуич на приеме в Канберре. 2011 г

В 2010 году за активную общественную работу в русской общине он был награжден президентом Российской Федерации орденом Дружбы. В списке наград также Императорский Орден Святой Анны первой степени, медали за работу в ООН, и ряд других.

— Вы родились и первые пятьдесят пять лет прожили в Европе, а теперь тридцать лет живете в Австралии. Не было сожалений, что переехали сюда?
— Выйдя в отставку, я мог остаться в Италии или Франции, но мы с женой выбрали Австралию и не жалеем, что сюда переехали. Нам нравится эта красивая, спокойная страна, её народ.

Мы поселились здесь, в первую очередь, из-за детей. Единственное сожаление — это удаленность, большие расстояния с остальным миром. В Риме осталось много друзей, в Лондоне живет моя дочь от первого брака с внуками. К сожалению, видимся редко. Последний раз я был в Европе в 2001 году. Очень хочется еще побывать, но уже плохо переношу полеты и стало трудно ходить. Мне стукнуло 86 лет, нужно с этим согласиться, возраст берет своё.

Я родился во Франции, работал в Италии и Швейцарии, три десятилетия живу в Австралии, но оглядываясь на пройденный путь, могу сказать, что самой важной страной для меня в моей жизни была Россия. Я унаследовал духовную связь с ней от моих предков. И всю мою жизнь, с молодости, старался посвятить России.

Записал
Владимир Кузьмин

Оригинал (с) газета «Единение«

Facebook
Facebook
Google+
Google+
http://www.canberranovosti.com/2015/08/04/20108
SHARE